Главная » Статьи » ЛитПремьера » Йост Елена

Е.Йост. Аскольд. Воскрешение, или Цукаты из имбиря(часть 5)

 Елена Йост(Германия)




     Аскольд. Воскрешение, или Цукаты из имбиря

                                                       (Часть 5)

            


                      24.

 

Подступивший вплотную новый год подстёгивал и подстёгивал нерадивых граждан, заставляя поспешить с нерешёнными проблемами, возвратом долгов и много ещё с чем.                 

Аскольд регулярно общался с тётушкой, но сама она так и не рискнула пока навестить его, как он ни зазывал. В конце концов он решил восполнить этот пробел в их отношениях, так сказать, насильственным путём — приехать на такси в предновогодний день и "умыкнуть" Надежду Кирилловну к себе на праздничный вечер. В этот план как-то в обеденный перерыв он посвятил Тамару Георгиевну. Идея ей понравилась, но она высказала некоторые опасения, справится ли Аскольд Евгеньевич с гастрономической составляющей этой затеи. Аскольд размышлял недолго.

— Тамара Георгиевна, а почему бы вам не присоединиться к нашей скромной компании?! — высказал он осенившую его идею. — И мне поможете, и вам не будет скучно!

— Это что, приглашение? — изобразила удивление Тамара Георгиевна.

— Да, можете считать это официальным приглашением.

— Не могу обещать ничего определённого с участием, но с приготовлениями помочь могу, — вполне серьёзно ответила подруга Аскольда Евгеньевича.

Дня за четыре до новогоднего праздника Тамара Георгиевна вытащила Аскольда на ёлочный базар, где, действуя авторитарно, заставила купить малюсенькую, но стройненькую ёлочку.

— Тамара Георгиевна, пожалейте, у меня и   игрушек-то ёлочных нет! — взмолился Аскольд, но не на ту напал: его помощница, скорее даже руководитель, была неумолима.

— Аскольд Евгеньевич, ну что за Новый год без ёлки?! И игрушки, уверена, у вас есть, просто вы не знаете, где! Посмотрите на антресолях! А если там нет — значит купим! — отбилась от Аскольда Тамара Георгиевна и решительно сунула ему в руки затянутую в сетку ёлочку.

С меню определились быстро: салат "Оливье",  — что за Новый год без "Оливье"?! — курица с картошкой, запечённая в духовке, шампанское и немного вина. Ну и чего-нибудь празднично-сладенького.

— Аскольд Евгеньевич, не забудьте купить какой-нибудь подарок для тётушки — мало того, что старики это любят, так и традиция же такая, дарить в новогоднюю ночь подарки!

Как говорится, не отходя от кассы, тут же, на новогодней ярмарке купили для тёти Нади расшитые на восточный манер домашники-шлёпанцы. Понравятся или нет — неизвестно, но красиво и празднично — однозначно.                 

Предположения Тамары Георгиевны оправдались: ёлочные игрушки — старенькие, с трещинками и щербинками, с потускневшей в глубине выдутых шаров амальгамой, но по-прежнему, как в детстве, волшебные — действительно нашлись на антресолях, там же, где хранился и ставший для Аскольда легендарным отпускной чемодан. Так что всё складывалось как нельзя лучше, а Аскольд Евгеньевич, памятуя об упомянутой традиции дарить на Новый год подарки, умудрился даже сам, втихаря от Тамары Георгиевны, запастись подарком и для неё — это был совсем крохотный флакончик французских духов в красивой сине-золотой коробочке. И так всё это было ново и радостно для Аскольда, — и ёлка, и подарки, и эти хлопоты — что в голове промелькнуло удивление: как он прежде жил без всего этого?!

 

 

                 25.

 

Подготовка к празднику шла полным ходом: продукты закуплены, горячительное припасено, подарки до поры припрятаны. Нужно было решить проблему с ёлкой — куда поставить, как нарядить... Как ни странно, помаленьку Аскольд Евгеньевич всё-таки интегрировался в современную жизнь, казавшуюся ему прежде странной, страшной и чужой, совсем не такой, какой он привык жить при маме, и даже тот факт, что он сам, не прибегая к помощи Тамары Георгиевны решил такую "проблему вселенского масштаба", как выбор места и способ установки ёлки, как ни смешно, демонстрировал явный прогресс в адаптации его к действительности — воткнув ёлочку в большую банку с мокрым песком, недолго думая, он установил праздничное деревце на тумбочке возле дивана. Нарядить ёлку вызвалась Тамара Георгиевна — это занятие она любила ещё с детства.

В праздничный вечер, позвонив предварительно якобы поздравить с наступающим новым годом, а в действительности, чтобы разведать обстановку на предмет отсутствия у Надежды Кирилловны каких-то планов, оставив Тамару Георгиевну "на хазяйстве", Аскольд Евгеньевич вызвал такси и поехал за тётушкой. Каково же было его удивления, когда он обнаружил у тёти Нади гостью. Не меньше его обалдевшая от такой внезапности, тётя Надя представила его неприветливой тётке, повергнув Аскольда в состояние ещё более глубокого шока.

— Любочка, познакомься, это наш Аскольд, сын Верочки, — засюсюкала с сердитой старухой тётя Надя.

Сидевшая на диване спиной к вошедшему Аскольду Любочка, повернулась всем корпусом, всем корпусом же выражая крайнюю степень недовольства. Ничего не ответив, она вернулась в исходное положение.

— Тётя Надя, а я за вами, такси ждёт внизу. Новый год — праздник семейный, вот я и решил... И вы, Любовь ...

— Любовь Матвеевна! — испуганно подсказала тётя Надя.

— И вы, Любовь Матвеевна, тоже собирайтесь — как удачно случилось наше знакомство! — изобразил бурную радость, пытаясь скрыть испуг, воскликнул Аскольд.

— Вот ещё! — недовольно буркнула Любовь Матвеевна, — Никуда я не поеду. Надежда хочет — пусть едет. Я домой пойду.

— Ну как так! Только, наконец, встретились, и праздник, к тому же, на носу! — наперебой начали уговаривать строптивую тётку Аскольд и Надежда Кирилловна.

Правдами и неправдами погрузили-таки "Любочку" в такси и благополучно выгрузили через несколько минут возле дома Аскольда. Тамара Георгиевна, ожидавшая Аскольда с Надеждой Корилловной, была удивлена таким "сюрпризом" не меньше, чем час назад удивился сам Аскольд. Самое ужасное, для Любови Матвеевны не был предусмотрен подарок, но Тамара Георгиевна, — дай Бог всем таких отзывчивых и сообразительных друзей! — сославшись на забывчивость, помчалась домой — "за салатом", надеясь в своих закромах отыскать что-нибудь, подходящее для непредвиденной гостьи. Пока суд да дело, пока гостьи раздевались и осматривали "Аскольдову могилу", которую, конечно, назвать так уже ни у кого не повернулся бы язык, Тамара Георгиевна, откопав новёхонький лёгкий шарфик, присовокупив к нему целлофановый  пакетик с засахаренным имбирём, уложила всё это в подарочную глянцевую бумажную сумочку — благо, что этого добра у неё всегда было "про запас" — и... Вуаля, подарок готов!




Застолье вышло более оживлённым, чем, глядя на надутую изначально Любочку, ожидалось. Под бой курантов разлили по бокалам шампанское и началась, так сказать, торжественная церемония раздачи подарков. Из большого пакета с изображением бородатого Деда Мороза, больше похожего, как ни печально, на мордатого и пузатого Санта Клауса в очках "а-ля  Леннон", Аскольд извлёк яркую, украшенную пышными "кудрями" из подарочной ленты, коробку с восточными шлёпанцами  для тёти Нади. Потом — успешно подсунутую Тамарой Георгиевной сумочку с шарфиком и имбирными цукатами для Любови Матвеевны. Решив, что все подарки Аскольдом уже выданы, Тамара Георгиевна ринулась было к своей сумке, но он поймал её за руку.

— Тамара Георгиевна, ну куда ж вы так торопитесь-то? А ваш подарок? Держите! С Новым годом, и большое спасибо за всё! —торжественно произнёс Аскольд Евгеньевич и протянул ей маленькую, завёрнутую в роскошную бумагу коробочку.

Тамара Георгиевна так растерялась, что позабыла, куда рвалась минуту назад. Приняв из рук Аскольда коробочку, она села на диван рядом с Любовью Матвеевной, не решаясь развязать ленточку и развернуть бумагу.

— Ну что вы, Аскольд Евгеньевич, ну зачем? —  и продолжила, освободив, наконец, подарок от обёртки. — Но мне очень приятно, спасибо!

Тётя Надя примеряла свои шлёпанцы, Тамара Георгиевна разглядывала коробочку и читала французские надписи, решив пока не распечатывать упаковку. И даже Любовь Матвеевна пристраивала шарфик на своей сморщенной шее. Но вдруг как завопит:

— Аскольд! Ты где это достал? Но главное, как ты узнал, что это мои любимые цукаты? Кто тебе рассказал?

Аскольд исподтишка вопросительно поглядывал на Тамару Георгиевну, и она не растерялась:

— А это Аскольд на ярмарке углядел — там много разных цукатов было, но он выбрал именно имбирные.

— Ну надо же! Я не пробовала их Бог знает сколько лет! — по-детски восторгалась тётя Люба.

Тут Тамара Георгиевна спохватилась, что её подарок остался так и не вручённым Аскольду Евгеньевичу, выскочила в коридор, вернулась с красивым пакетом:

— Аскольд Евгеньевич, это вам!

В пакете был отличный тёплый шарф — и как Тамара Георгиевна догадалась, что как раз именно шарф нужен Аскольду?

Подарки были вручены, старушки уже клевали носом. Вызвали такси, но ждали долго — в новогоднюю ночь спрос и предложение никак не хотели соответствовать друг другу, но рано или поздно любое ожидание заканчивается и уже почти под утро тётушек благополучно доставили домой.

 

 

                 26.

 

Праздники прошли, наступивший год покатился день за днём. Наконец и снег выпал, и морозы заняли в сводках погоды своё законное место: рождественские сменились крещенскими, но никак не могли справиться с солёной снежной кашей, щедро замешенной на дорогах и тротуарах  коммунальщиками в партнёрстве с зимой. Процесс перемывания костей Аскольду Евгеньевичу и Тамаре Георгиевне вошёл в фазу затухания, бабочки из бухгалтерии как ни перемигивались, как ни присматривались не выявили никаких признаков служебного романа. Нет романа — нет предмета бурных сплетен и сюжета для совместного написания сценария. Что ж время напрасно тратить?! Любопытство сменилось недоумением: если не роман, то что? Но в планы Аскольда Евгеньевича или Тамары Георгиевны не входило проведение брифинга на тему их взаимоотношений. Коллективу бухгалтерии не оставалось ничего, кроме как смириться с таким положением дел.

Аскольд перезванивался с тётей Надей, передавал приветы Любови Матвеевне, советовался при необходимости с Тамарой Георгиевной, и жизнь его текла ровно и гладко. По инициативе тёти Нади он даже сподобился сходить с ней в театр, пригласив на это мероприятие, опять же, по инициативе тётушки, Тамару Георгиевну — тётя Надя проявила активность, твёрдо решив приложить руку к устройсту личной жизни "Коленьки". Конспиратор из Надежды Кирилловны был никакой, и Аскольд Евгеньевич, с Тамарой Георгиевной, раскусив "коварный план", со смехом обсудили это плохо скрытое намерение, возвращаясь из театра.

Шутки шутками, но Тамара Георгиевна всё-таки озвучила витавший в воздухе вопрос:

— А правда, Аскольд Евгеньевич, почему вы один?

— Да не знаю. Сложилось так. Или, наоборот, не сложилось что-то. Не встречались женщины в моём вкусе. Да и я, наверное, не в их вкусе — это вечное несовпадение. Помните, как в песне: мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает.

— Ну что, неужели за всё время не было ни одного "совпадения"?! — удивилась Тамара Георгиевна.

— Ну сказать, что прямо такое уж совпадение — нет, не было, но... Была одна встреча. Не скажу, что женщина была в моём вкусе, но главное, — это я сейчас понимаю, что именно это было главное! — я оказался в её вкусе. А может быть просто подходил по каким-то одной ей известным параметрам, не знаю.

— И что? — всем тоном требуя продолжения, спросила Тамара Георгиевна.

— А ничего! Я тогда пренебрёг ею, а теперь понимаю, что совершил огромную ошибку.

— И что, ничего нельзя исправить?

— Наверное нет, нельзя: ничего не начавшись, всё закончилось, — подвел итог Аскольд Евгеньевич. На этой грустной ноте дискуссия закончилась и уже молча они дошли до дома Тамары Георгиевны, где и расстались.

Через два-три дня Аскольда вызвонила Надежда Кирилловна и издалека, осторожно стала прощупывать обстановку на предмет взаимоотношений между племянником и Тамарой Георгиевной. Ответы Аскольда её огорчили, но так как ситуация была для неё не совсем понятна, под предлогом неважнецкого самочувствия ей удалось залучить его к себе в ближайшую субботу. Как ни странно, ждали Аскольда обе тётушки — Надежда Кирилловна и Любовь Матвеевна. За чаем с принесёнными Аскольдом марципановыми булочками, купленными по дороге в маленькой кондитерской, тётушки мастерски подвели разговор к теме семьи, одиночества, стакана воды, который "некому подать в старости" и учинили допрос с пристрастием о том, как эту проблему думает решать Аскольд. Коротко и ясно Аскольд Евгеньевич ответил, что такая проблема у него пока не стоит — слава Богу, не калека, не паралитик, и до пенсии ешё  — о-го-го, как далеко. Тётушек его ответ нисколько не успокоил, и они, проявив недюжинные способности к выпытыванию любой интересующей их информации, слово за слово вытянули из "Коленьки" всё то, о чём тремя днями раньше он поведал Тамаре Георгиевне. Всплеснув руками, тётя Надя возмущённо воскликнула:

— Ну почему же ты не вернул эту женщину?! Ты же мужчина! Мужчина должен проявлять инициативу!

Любовь Матвеевна, подперев рукой голову вроде роденовского "Мыслителя", долго смотрела в пустую чайную чашку, как будто обдумывала обвинительную речь. Как оказалось, так оно, в общем-то, и было:

— Это всё Верка, это всё мать твоя виновата! Не воспитала из тебя мужчину! Вырастила маминого сынка! — разразилась гневом и осуждением идеалистка-максималистка, — Это всё она!

— Оставьте маму в покое! Она не при чём! Вы все сами изгнали её из семьи, обвинив во всех смертных грехах! — вступился за мать Аскольд Евгеньевич — Ей и совета спросить не у кого было! Так что, Любовь Матвеевна, не нужно вот этого всего!

Порывисто встав, Аскольд оделся и, не попрощавшись, вышел, беззвучно закрыв за собой дверь.



Продолжение следует...


Иллюстрации автора



 

Выпуск декабрь 2017

 

                     Copyright PostKlau © 2017
 
Категория: Йост Елена | Добавил: museyra (08.11.2017)
Просмотров: 10 | Теги: ЛитПремьера, Йост Елена | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: