Главная » Статьи » РАССКАЗЫ ХУДОЖНИКОВ » Гаянэ Добровольская

Г.Добровольская. Про Младу

                                          Про Младу
Мне вспомнилось почему-то , как была нарисована эта работа…В какой-то момент я осознала, что мои знания и умения в том, что касается изображения человеческого тела, – недостаточны. Я стала искать место, где можно было бы рисовать обнаженную натуру в складчину с другими художниками, но никак не могла найти. Потом мне кто-то сказал, что у Андрияки* по четвергам можно делать наброски три часа за сто рублей. Я стала ходить к Андрияке. Ходила уже два года, когда в конце одного занятия ко мне подошел молодой человек и спросил, не хочу ли я рисовать и писать длительные постановки вместе с ним в его мастерской. «Только это далеко… На Щелковской.» Мне было все равно. Наконец-то высшие силы выполнили «мой заказ», два года на это понадобилось.
…Я приехала к назначенному часу. Мастерская Николая (назовем его так) была  девятиметровой комнатой, но зато с большим длинным окном вдоль одной из стен. Вот как ни странно, сколько бы нас ни набивалось в эту комнатенку (один раз было аж восемь человек), мы всегда помещались без проблем и никогда не мешали друг другу. В этот раз было человека четыре.

Натурщица…. Своеобразная, далека от любого идеала.  Не красотка, а, как говорится, «с изюминкой». Пожалуй, со многими изюминками. Красные пряди свисали из «креативной» прически. Губы, нос, глаза торчат из-под волос. Почему-то она была не просто обнаженная, а в каких-то дурацких чулках, которые сами держались на бедрах, в черных перчатках, в нелепом «ошейнике» с шипами и в сапогах на высоченных каблуках. Я не могла понять, зачем её так нарядили, потом узнала что все «аксессуары» она принесла с собой. Видимо, такое у нее было представление о прекрасном. Ну, в чулках, так в чулках.

Мы стали придумывать позу. «Тебе трудно будет выстоять на каблуках!» - «Нормально! Я смогу! Я промоутером работала!»
Начали рисовать. Работа шла на удивление легко. В перерывах между сорокапятиминутными отрезками рабочего времени Млада (так звали натурщицу) пробиралась между нами, внимательно рассматривая свои изображения и оживленно болтая. Она не сочла нужным накинуть на себя какой-нибудь халатик, и ее голая попа весело крутилась между нашими рисунками. Не без удивления я отметила про себя, что не испытываю от этого никакой неловкости. Напротив, появилось  чувство лёгкости и свободы.
Моя работа привел Младу в восхищение, она сказала, что были бы деньги, так обязательно купила бы.

Ну, три часа она, конечно, не выстояла.  На вторую половину занятия пришлось придумывать нам другую позу, полегче.  Но настроение оставалось приподнятым.
У всех получалось здОрово, так казалось.

Но главное было не в этом, а в том, что со мной творилось потом целую неделю.
Не знаю,  почему это происходило. Но жизнь чудесным образом превратилась в праздник!
Вокруг меня как будто засверкали разряды маленьких молний и закружились павлиньи перья. Появилась какая-то веселая энергия, я могла ни с того, ни с сего вдруг начать бить чечетку. Состояние было такое, будто я влюбилась. Но ведь ничуть не бывало!  Так на меня Млада подействовала! Как? Почему?

В следующий раз у Николая была другая натурщица, сложенная гораздо лучше , чем Млада. Рисовать было скучно, как в институте.

Я все ждала, когда же Николай снова Младу пригласит. Мне хотелось проверить, повторится ли необычное состояние.  Это произошло нескоро. Летом в Измайловском парке мы всей компанией писали обнаженку на пленэре. ЗдОрово это было. Пишешь и чувствуешь себя Ренуаром. 
В один из дней наконец нашей моделью оказалась Млада . Я стала ждать прилива чудесной энергии. И тут произошло следующее…. 




Мы бурно обсуждали, как она будет позировать. Млада красовалась перед нами, упирая руки в боки и выставляя вперед свои грушевидные сиськи. Она явно не нравилась одному из художников, очень авторитетному, который рисовал как Энгр** и предпочитал натурщиц поизящнее. Он сказал ей: «Знаете что, Млада… Вы не могли бы не выпячивать грудь?»

Это было грубо и противоречило неписаному правилу художников: говорить натурщицам одни приятности, но так сильно она его раздражала.
 
Я внимательно смотрела на Младу и увидела, что она вдруг «погасла».
Когда я много позже заговорила с ней про это, мне было сказано: «С того момента позирование превратилось просто в работу».  А чем оно было до того? Как-то не догадалась спросить.
Я потом много раз писала с Млады и портреты, и «нюшки»***. И хотя работать с ней мне было всегда интересно, чудесное состояние больше не приходило.

Я пыталась понять, есть ли в ней что-нибудь особенное. Молчать долго она была не способна, и мы много болтали. Из-за этого работать было труднее, но я терпела, так как надеялась разгадать тайну волшебного состояния. Скрытностью Млада не отличалась, напротив, откровенно рассказывала о себе почти все. О чем умалчивала, можно было легко догадаться. Более того, она оказалась жуткой, бессовестной сплетницей, и вскоре я знала всю подноготную  наших общих знакомых.

Но это совершенно не объясняло, почему наши души тогда вошли в такой резонанс, что амплитуда колебаний моих чувств стала столь велика.

В ней несомненно было качество, которое я определяла как витальность: оптимизм, неутомимость, всегдашняя готовность участвовать в любой авантюре. Но я много таких встречала, знавала ещё и не таких.

В число её достоинств отнюдь не входила стыдливость. Более того, меня удивляла её раскрепощённость во всем, что касалось жизни телесной, включая работу выделительной системы. Этим она напоминала скорее младенца, чем взрослую девушку.
В жизни общественной обсуждения любых физиологических проявлений в какой-то степени запретны. Собственно, степень табуированности для человека подобных тем воспринимается как показатель цивилизованности и приобщенности к культуре.

Может быть, нарушение запретов высвобождает какую-то заключенную в них энергию, и потому-то общение с той, кто так легко нарушала все табу, оказалось для меня столь живительным? Нет, вряд ли. Среди знакомых мне натурщиц попадались гораздо более «эмансипированные», однако их  развязное поведение не создавало ничего, кроме неловкости и некоторых организационных проблем.

Короче, о причинах сошедшего на меня аж на целую неделю вдохновения я так ничего и не узнала.

Однажды я рассказала всё  Николаю. :Он посмотрел удивленно: «Больше никто такого не чувствовал, одна ты».
Неужели? Почему?
Что это всё-таки было?
Я не знаю, и мне не известны  причины явления.
Почему именно через Младу  на меня сошел луч живительной энергии? Почему – только на меня?
Какую роль играли её  голая попа и её беззаботное бесстыдство, если играли?

Почему из сотен перерисованных мною натурщиц и натурщиков, голых или одетых, красивых и  уродливых, старых и молодых, сложенных идеально или ужасно, болтливых или замкнутых, никто не вводил меня в состояние подобного транса? Я пыталась и не могла вспомнить, случалось ли такое со мной раньше, например, в те времена, когда я ухитрялась вести сверхздоровый образ жизни. Даже ледяная прорубь не идет ни в какое сравнение.
                         Портрет Млады в красной кофточке. Оргалит, масло. 2011

Легкое алкогольное опьянение похоже, но оно не несет той энергии, не длится так долго, и платить за него приходится здоровьем. Это сопоставимо только с состоянием влюбленности, но не направлено на единственного человека. Прикосновение к океану любви и радости без ограничения любовным рабством.

Стоит подобное испытать, и начинаешь понимать, как жалка самая правильная жизнь, если лишена подобной благодати, как она безрадостно-бедна и убога.

Был ли это какой-то знак, который я не смогла расшифровать, указатель, перст? Куда мне поехать, с кем встречаться, что делать, чтобы блаженное состояние повторялось снова и снова? Путешествия изредка дарят  драгоценные моменты, как будто сквозь щели в стенах косной обыденности ненароком просачиваются лучи из других миров, но это бывает так редко.

Или же всего-навсего был случайный гормональный всплеск в моём неизбалованном впечатлениями  теле? Если так, что мне сделать, чтобы такое происходило часто? Какими  видами  спорта заняться? Чем питаться? И каким боком тут – изобразительное искусство?

Я никогда не узнаю верных ответов. Но  лучше любоваться порхающей бабочкой, ничего о ней не зная, чем узнать о ней всё, и при этом стереть пыльцу с её крылышек . Поэтому бреду без смысла и плана, почти отключив рассудок, ориентируясь лишь на терпкие ароматы радости, изредка приносимые теплым ветром надежды.

 
Примечания.

Сергей Николаевич Андрияка* — художник-акварелист и педагог, народный художник Российской Федерации, действительный член Российской академии художеств. Основатель и руководитель Школы акварели собственного имени. 

Жан Огюст Доминик Энгр** — французский художник, живописец и график, общепризнанный лидер европейского академизма XIX века.

«нюшки»*** – от французского nu – обнаженный
             ЦДХ, Москва. Мастер-класс Гаянэ Добровольской в рамках Международного конкурса портретов

Выпуск февраль 2016

Copyright PostKlau © 2016

Категория: Гаянэ Добровольская | Добавил: museyra (19.01.2016)
Просмотров: 356 | Теги: РАССКАЗЫ ХУДОЖНИКОВ, Добровольская Гаянэ | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: