Главная » Статьи » СоврИск » Алексей Ляпин

Внутреннее небо: Диалоги с Алексеем Ляпиным (IV)

 Внутреннее небо:Две звездочки в просторе неба



          Диалоги с Алексеем Ляпиным (IV)

(Записано и расшифровано студентом литературного института Романом Журко. Минск, 2014 год от Р.Х.)






                                                                               Автопортрет. 2015


«И возгордившись - упёрся головою

В квадрат Малевича вместо иконы» 

Из стихотворения Алексея Ляпина

 

Алексей Ляпин – замечательный белорусский художник. Верю, что когда-нибудь про него потомки скажут:"выдающийся". Ниже приведено интервью и работы с его комментариями. Все что не сказано, можно рассмотреть между строк или на картинах.

                                                                                                                                         Две звездочки в просторе неба

 

Детство

 

А.Л. Я должен был умереть три раза, и не умер. Я падал с трёх метровой стены головой вниз, я тонул и выплывал, на меня кидались с ножом и не убивали.

Р.Ж. Бандиты? 

А.Л. Ну, гопник, я его ударил гитарой по голове (улыбается).

Р.Ж. А из дальнего детства?

А.Л. Я помню впервые себя в три года. Я помню балкон, велосипед, солнечный свет, я помню птиц, я помню яркие ощущения, но я помню ощущения страдания. Что я пришёл в этот мир страдать. Уже в детстве. Мне всё не нравилось тогда. Я всех бил. Я – эгоистичный, жестокий и неуправляемый человек с самого детства. 

Сейчас тюрьма – это достойный конец моего пути. Это ещё не завершение, но промежуточное, то есть я постигаю глубину философии, религиозной молитвы, пребывание в замкнутых стенах…

А опыт детства… я был экстремалом, я любил опасные путешествия, опасные… забраться на высокую гору, объехать все деревья, съехать вниз, прыгнуть с трамплина и при этом не упасть, а если и упасть, то ничего страшного. Я царапался и резался стеклом, я прыгал головой вниз, я испытывал судьбу, я шёл по мосту, который ремонтировался, а внизу было тридцать метров пустого пространства и ледяная вода. 

Я проходил по мосту, как самурай, закрыв глаза, на ощупь.

Р.Ж. Вы не помните каких-то людей из детства, которые на вас повлияли? 

А.Л. Отец. Но в плохую сторону. Я из неполной семьи, и я постоянно был точкой раздора и причиной скандала. Не могли решить, с кем я должен был жить, и в результате я потерял всякий контакт с отцом. Я стал изгоем. Я завидовал раненым людям. Я вот смотрел фильмы про войну в детстве: Штирлица, советские сериалы. И я смотрю, солдатская часть уже лежит в поезде, и у кого-то замотана голова, и он едет один. И я думаю, что хочу так же отмучаться, и ехать. Или погибнуть в бою за Родину, пролить кровь за друга, уйти в никуда, совершив какой-то поступок героический.

Я был сдвинут на Аркадии Гайдаре. «Судьба барабанщика», «Школа». Великолепные патриотические вещи, хотя Аркадий Гайдар был самоубийцей. Он пил, шесть раз пытался себя убить. Командовал полком в двадцать лет, потом передал свой опыт. То есть он был серьёзным писателем и психологически влиял на меня. Я мечтал этим барабанщиком быть, который раскулачивает врагов, секретных агентов.

И ещё роман, который произвёл на меня впечатление – это «Приключения Тома Сойера». Мне так нравилось, что он в Бекки влюбился, в Бекки Тетчер. Как это всё описано… девственно.

Р.Ж. А вы рисовали с детства?

А.Л. С тех пор, как я себя помню, я рисовал. Я рисовал мавзолей, солдат, крейсер «Аврору», выстрелы из пушек. Рассказывал детям сказки. Я научился читать в четыре года. Нашей группе в детском саду я рассказывал сказки, которые прочитал. «Сказки народов мира». Мне запомнилась одна… про мальчика, которому помогла выбраться из темницы большая птица. В полёте она захотела есть, и он, чтобы накормить её, отрезал себе икру. 

Р.Ж. Преподавателей своих помните?

А.Л. Конечно, первую учительницу, вторую, классного руководителя, все школьные отношения до сих пор помню, и школу вспоминаю с великой любовью. Часто прокручиваю в памяти все эти коллизии, драки, пионерлагеря, олимпиады, костры… здесь детство у меня сохранилось.

Р.Ж. В каких олимпиадах вы участвовали?

А.Л. Вот, в пионерлагере, на Чёрном море, там такой санаторий был, союза писателей. Там Волошин жил ещё. Представь, в этом лагере проводились олимпиады, с медалями, с построением, с поднятием флага. С первой, второй и бронзовыми медалями. У меня было третье место по шашкам и первое место в конкурсе рисунков на асфальте в седьмом классе. Я нарисовал земной шар, который пинает ногой ядерную бомбу, подсмотрев этот сюжет в «Известиях». И с тех пор я получил урок, что идея должна быть твоя и воровать нехорошо. А мне за это воровство дали первое место, то есть я был вдвойне награждён и обижен.

 


 

Леди английского джентльмена.

Коллаж из журналов «Советское фото»

 

Первая любовь

 

А.Л. Конечно, в школе. Я сидел на задней парте. «Доживём до понедельника» фильм – с меня сделан. Я рисовал её портрет и не мог ей признаться. Я краснел, опускал глаза. 

Р.Ж. И так и не признались?

А.Л. Нет. Это потом уже, сейчас она зрелая женщина, двое детей. Я с ней встречался и признался: «Наташка, я ж тебя любил в школе». А она: «Я об этом знала». Я говорю: «Наташка, помоги доехать до Минска». Я оказался случайно в Мозыре. Она: «Чем я могу тебе помочь?». Двадцать тысяч на билет мне нужно было. И она даёт мне двадцать тысяч. 

Р.Ж. А вы из Мозыря?

А.Л. Да, я не помню, когда мы переехали, но двенадцать или тринадцать лет мы живём уже в Минске. Три квартиры поменяли на одну. 

Р.Ж. Это с какой-то работой было связано?

А.Л. Нет. Мать была уже в предпенсионном возрасте. Это с больницей было связано. По объяснению матери, из-за больницы, потому что в Мозыре был отстойный барак: ворота на улицу не закрывались ни зимой, ни летом, холодные камеры, решётки на окнах.

 

Алексей Ляпин. Человек в ящике

 

Человек в ящике. Клаустрофобия. Человек начинает ощупывать стены и понимать… в следующем рисунке он проходит сквозь стену

 

Продолжение

 

Р.Ж. Возвращаясь к распорядку дня. Что после пяти часов? 

А.Л. Да, самое тяжёлое в распорядке – это пережить таблетки, а вот после пяти – самое интересное время: просмотр телепередач, общение с персоналом, игра в шахматы.

Р.Ж. И в шашки?

А.Л. В шахматы. В шашки никто не играет, поэтому я если и играю, то очень редко. В шахматы я тоже не играю, поскольку там есть сильные игроки и очень сильные игроки, которые без ног. Они играют как чемпионы мира. Делают тебя под орех за пять минут, и ты не понимаешь, как. Делаешь какие-то ходы, а он раз, раз, раз, тебя пробил и всё уничтожил. Какие-то неописанные в учебниках комбинации вообще 

Р.Ж. Но у них же никаких книжек нету? 

А.Л. Есть, читают… 

Р.Ж. А там есть библиотека?

А.Л. Есть. Но у меня на балконе – скопище книг, которые я не читаю, просто собрал их там. И периодически я в них заглядываю. Вот сейчас «Земля Санникова», смотрел когда-то фильм, и вот взялся прочитать повесть, но там скучное описание природы, снега, всяких наскальных пород, видно, написано учёным. 

Я люблю Булгакова, я люблю Аксёнова, я люблю Ремарка очень, я люблю Экзюпери за его судьбу. Пилот, который не вернулся из полёта… красиво умер, красиво жил. А «Мастер и Маргарита» – это роман, который перевернул мою жизнь. Дело в том, что я встретился с Сатаной. С чего мне тебе врать, Рома, если я мечтал об этой встрече, я к ней готовился, и Господь дал мне этот шанс. Я могу тебе описать, но ты подумаешь, что я выдумываю… 

Я повёз свои рукописи Сатане. Это был сильный импульс, мне нужно было ехать в Зелёный Луг. Сигнал поступил, мысль такая. Там ждать на кольце трамвая. Я ждал, и в двенадцать часов ночи подъехал трамвай. Там сидел джентльмен с тёмным лицом, в шляпе и с тростью. И я стал стучаться в трамвай. Шофёр спал, высунув ноги в дверь, и храпел. Я стал стучаться, он поднялся, закрыл дверь и не пустил меня… 

«Адовое кольцо» у меня есть рассказ, ты посмотри у меня на сайте. Очень больные воспоминания для меня. Я хотел попросить у Сатаны прикрытия, я думал по Булгакову, что он справедливый. Была такая ошибка. Книжная ошибка. А потом я увидел его глаза в небесах… я молился Богу, а потом я увидел в небе два уродливых глаза. Так небо сложилось, такими конфигурациями, что я увидел взгляд с чёрных небес. 

Я постоянно предавался искушению, я постоянно боролся с собой. В этом моя болезнь. В том, что моя жизнь имеет литературный сюжет, и я сам могу спланировать все события, сам могу предсказать свою судьбу. То есть я могу написать план. Но теперь уже всё. Упаси меня Господи, я ничего не планирую. Всё. Я уже остановился. Я уже не хочу искушать ни господа Бога, ни самого себя этими мечтами, фантазиями. Я существую здесь и сейчас. 

Вот есть компот у тебя в руках, вот есть чай, сигарета. Вот реальность, мы живём только сейчас, всё остальное прошлое и будущее, но прошлое и будущее соединились в настоящее. Сейчас такое время, что всё может поменяться мгновенно: и режим, и система, и умереть человек может мгновенно. Смена мер – это смена состояний, то есть мы не умираем, наша душа путешествует.


  

Улыбка Бога

 

Друг

 

А.Л. И у меня ушёл один друг… не умер, а ушёл в никуда, то ли в монастырь, то ли куда. Исчез из моей жизни. Он молитвенник был. Исихазм, такой есть термин практики духовного делания. Он молился за весь мир. Он работал, а я над ним издевался в том плане: «Ты чем-нибудь помогаешь людям? Иди, лови рыбу, купайся в реке!». «Нет. Я молюсь за весь мир. Весь мир во зле». Но он очень много мне дал. Он читал святых старцев. Он именно за истинное православие, старорежимное, святое. Его изгнали из монастыря.

 

Р.Ж. Почему?

 

А.Л. Он больной. Там больных не держат. Юродивых уже не держат при храмах. Изгоняют. Православная церковь очень серьёзно больна чиновническим отношением к вере. Чиновники. И вот сейчас я встретился с монашествующим писателем русским, который бежал из России в Беларусь. Был на Афоне и был в Израильской земле. И я слово запомнил. «Демитирион» - это разрешение для проезда на Афон. Он говорил, что там ангелоподобные монахи поют, в любом храме можно переночевать, там скиты, иночество. Афон живёт своими тайными законами. Но этому человеку мнится, что его спецслужбы преследуют. Я познакомился с ним в Новинках, в психбольнице. Оказалось, что он ещё славянофил, за славянскую идею, против ж…домассонов. То есть он во всём видит происки шпионов. У него украли паспорт, он поссорился с мафией, сел в тюрьму. После он рассказал, что ему стали подкидывать отравленную пищу и пускать в камеру газ через вентиляционное отверстие … и тогда я понял, что он болен.

 

Если б его хотели убить, его бы убили. И меня, если б хотели убить, тоже убили, а всё остальное выдумано, представлено на свой манер. Все эти снайперы, все эти слежки. Я тоже ведь мнил, что меня преследуют. Но сейчас я уже стал собой в том плане, что я успокоился. А этот человек был так зашуган, что говорил: «Не пишите в интернет, он же контролируется спецслужбами!» 



Продолжение следует..........



Выпуск сентябрь 2015

Copyright PostKlau © 2015


Категория: Алексей Ляпин | Добавил: museyra (20.08.2015)
Просмотров: 542 | Теги: СоврИск, Ляпин Алексей | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: