Главная » Статьи » Традиции » Иванов-Тринадцатый Герман

Г. Иванов-Тринадцатый. Ватикан и Россия(II)

Протодиакон Герман Иванов-Тринадцатый(Франция)



Ватикан и Россия. (II)

(Доклад, прочитанный в городах Сидней и Мельбурн (Австралия) на 24 Съезде Русской Православной Молодежи в юбилейном году Тысячелетия Крещения Руси)

                                                                                      Need Help Making An Animation - Tech Support Guy



 Несмотря на то, что она давно к этому готовилась, крушение православной Империи застигло католическую Церковь врасплох. Но опомнилась она очень быстро. Крушение России еще не означало овладение ее католичеством. Для этого следовало определить новый угол нападения. Сознавая, что как англичанину немыслимо быть миссионером в Ирландии, так и поляку не быть миссионером в России, Ватикан понял необходимость найти совершенно новый прием борьбы с Православием, способный безболезненно, не возбуждая ни малейшего подозрения, опутать русский народ и подчинить его Римскому Папе. Именно этому маккиавельевому замыслу и отвечает появление так называемого «Восточного обряда», являющегося в представлении зачинщиков этого движения, согласно удачному выражению Н.К.Николаева, «тем мостом, по которому Рим войдет в Россию».(22)

 

Этот мошеннический прием, уподобляющийся плаванию под чужим флагом, имел в первые годы становления советской власти очень быстрый успех, как в окровавленной России, так и за границей, где он развивал бурную деятельность среди обездоленных эмигрантов, устраивая их на работу, оформляя их бумаги, открывая для них и для их детей русскоязычные школы. Нельзя отрицать, что могли быть случаи безкорыстной помощи, но в подавляющем большинстве случаев эта благотворительная деятельность преследовала узко-конфессиональную цель — разными льготами заманивать несчастных беженцев в свои, на первый взгляд стопроцентно православные, церкви, но... поминающие Папу Римского. Кто скажет, сколько следов, какой неизгладимый отпечаток остался на душах, на мышлении, на поведении всех тех, кто когда-то прикасался к этому явлению... 

В России эксперимент «Восточного обряда» просуществовал немногим более десятка лет. Заграницей еще можно встретить несколько таких католических «Восточных очагов», среди которых Шевтоньский бенедиктинский монастырь в Бельгии самый представительный, но цель и возможности у них совсем не те, что были. Являются они сейчас своего рода заповедниками, историческим свидетельством прошлого. Если можно говорить об их теперешнем влиянии, то проявляется оно, главным образом, в издательской области.

Но несмотря на безобидный сегодня, казалось бы, вид этого движения, вернемся на 70 лет назад, когда оно не без оснований мечтало просто-напросто проглотить русское Православие. Душой, главной пружиной этой папской «Ostpolitik» — Восточной политики — был некий иезуит, француз, епископ д'Эрбиньи, специально уполномоченный Римским Папой вести переговоры с кремлевскими руководителями для широкого распространения католичества и тем самым вытеснения Православия из России и из русских душ. С этой целью д'Эрбиньи трижды отправлялся с дипломатическим паспортом, выданным Францией, в Советский Союз, где он совершил несколько архиерейских хиротоний с конечной целью представить состав духовенства, приемлемого для советской власти.

Прислушаемся, до каких вершин сплошной аморальности могло доходить это духовенство: «Большевизм умерщвляет священников, оскверняет (...) храмы и святыни, (...) разрушает монастыри (...). Но не в этом ли как раз и заключается религиозная миссия безрелигиозного большевизма, что он обрекает на исчезновение (...) носителей схизматической мысли, делает, так сказать, "чистый стол" ("tabula rasa") и этим дает возможность к духовному воссозиданию».(23)

А для тех, кому не ясно, о каких возможностях духовного воссозидания говорит тут бенедиктинец Хризостом Бауер, можно привести уточнение из венского католического органа печати: «Большевизм создает возможность обращения в католичество неподвижной России».(24) Никто иной, как экзарх русских католиков Леонид Федоров, в марте 1923 года привлеченный к суду вместе с четырнадцатью другими духовными лицами и одним мiрянином, плачевно свидетельствовал перед Ревтрибуналом об искренности своих чувств по отношению к советской власти, которая, думалось Федорову, не поняла всего того, что могла ожидать и добиться от католичества: «С тех пор, как отдал я себя католической Церкви, моей заветной мыслью было примирить родину мою с этой Церковью, для меня единственной истинной. Но мы были непоняты правительством. (...) Все латинские католики вздохнули, когда произошла октябрьская революция (...). Я сам приветствовал с энтузиазмом декрет об отделении Церкви от Государства (...). Только под советским правительством, когда Церковь и Государство были отделены, могли мы вздохнуть свободно. Как религиозно-верующий, я в этом отношении видел действие Промысла».(25) 

Нельзя терять из виду, что все эти высказывания патентованных католиков, любезничающих с советской властью, делались в самый кошмарный для Православной Церкви период полного ее физического уничтожения. 

Поскольку ватиканская дипломатия придерживается принципа «цель оправдывает средства», что может быть проверено в течение всей ее многовековой истории, надо ясно понять, в какую игру Ватикан тут играл с Москвой. По сути дела, Православие очутилось жертвой двух враждебных ему принципов: католичества и безбожного коммунизма, которые в этом деле сближало любопытное совпадение интересов. Москва понимала, что ее желание искоренить веру из русского народа — непосильная задача.(26) А пока Православная Церковь оставалась верной самой себе, безкомпромиссно относилась к богоборческой власти, мужественно свидетельствуя о коренной несовместимости между христианским и коммунистическим началами, советские руководители готовы были, хотя бы по двум причинам, благосклонно изучить любезно предложенный им вариант католичества, чтобы направить в нужное им русло эту потребность религиозности, присущую русской душе. 

Первая причина — безукоризненная, много раз повторяемая, лояльность католичества к новому строю, как внутри СССР, так и за границей, а вторая причина — выгодно было Кремлю (или просто забавно), чтобы эта религиозная потребность утолялась вековым врагом Православия. Со своей стороны, католики готовы были закрывать глаза на все зверства большевиков, в том числе и расстрел епископа Буткевича, и заключение епископов Цепляка, Малецкого и Федорова; зато шесть недель спустя Ватикан выразил свое сочувствие по поводу покушения в Лозанне (Швейцария) на советского агента Воровского! Германский посол в Москве сообщил сказанное ему народным комиссаром иностранных дел Чичериным: «Пий XI, в Генуе, был любезен со мной, в надежде, что мы сломим монополию Православной Церкви в России и тем самым расчистим ему путь». (27) 

В архивах французского министерства иностранных дел мы нашли немало информации самой первой важности. Секретная телеграмма № 266 от 6 февраля 1925 года из Берлина сообщает нам, что советский посол в Берлине Крестинский заявил кардиналу Пачелли (будущий Пий XII), что Москва не будет сопротивляться устройству на русской территории католических епископов (в множественном числе) и митрополита, и что католическому духовенству будут вообще предоставлены самые благоприятные условия. Шесть дней спустя в секретной телеграмме № 284 говорится также о разрешении открытия католической семинарии. 

Таким образом, в то время как с неимоверной жестокостью истреблялись наши Св. Новомученики, Ватикан тайным порядком вел переговоры с Москвой, официозно добивался разрешения назначать Римом нужных епископов и даже разрешения открыть семинарию, хотя этот вопрос, по нашим сведениям, еще поднимался на высшем уровне — значит не был решен — осенью 1926 года.

Это время можно назвать кульминационным в противоестественном сближении между Ватиканом и красной Москвой.

29 июля 1927 года можно считать роковой и одной из самых печальных дат в истории Русской Церкви, когда митрополит Сергий (Страгородский), якобы от имени Церкви, но не будучи никем на это уполномоченным и против подавляющей оппозиции своих собратьев, подписал свою пагубную Декларацию в угоду и по указаниям безбожной власти и тем самым положил начало так называемой «советской» церкви. Не будем тут обсуждать этот аморальный поступок, последствия которого 60 лет спустя все еще далеко не изжиты. Скажем только, что неожиданным, косвенным результатом его стало то, что Москва положила конец переговорам и вниманию, уделяемому ватиканским предложениям, что, однако, ничуть не уменьшает безнравственность политической линии митрополита Сергия. Отметим только, что ни он сам, ни сторонники его, ни противники никогда не выдвигали этот факт в защиту, в объяснение или в обличение этой политики. Повторяем — это счастливое, но совершенно случайное, побочное последствие порицаемого действия и оно, таким образом, никак не может служить оправданием или объяснением политики митр. Сергия. Ни он, ни окружение, ни последователи его просто об этом и не думали. (28) 

Возвращение традиционной Русской Церкви, отныне обезвреженной, представляло для советской власти неизмеримо большую выгоду по сравнению с той, какую мог ей принести Ватикан, и оттого-то и потеряла она к нему всякий интерес.

Только в конце 1929 года и в начале 1930 Ватикан окончательно признал, что потерпел политическое поражение, и стал громко выступать против большевицких преступлений, которых он до сих пор как будто не замечал, и в 1937 году, целых 20 лет после революции, Пий XI выпустил знаменитую энциклику «Divini Redemptoris» (то есть «Божественный Искупитель»), обличающую коммунизм.


* * *

В нашем вступлении к докладу мы говорили, что изучаемая нами тема не только историческая, но и сугубо актуальная. В 1937 году, когда Ватикан открыто порвал с Москвой, Русская Церковь уже пережила 20 лет ленинского, а затем и сталинского террора, и предстояло ей еще несколько десятилетий проливать кровь свою в борьбе с богоненавистнической советской властью; и по сей день терпит она преследования и ущемления исконных прав своих. Но с 30-х годов сдвиг был в том, что отныне у нее был один — но какой! — враг: богоборческий коммунизм, и не надо было ей уже, как в первые годы революции, защищаться от лукавых притязаний католиков, пытающихся прельстить ее паству. За несколько недель до своей мученической кончины, в июле 1922 года, Св. митрополит Петроградский Вениамин говорил католическому экзарху Леониду Феодорову: «Предлагаете Вы нам объединение (...), а тем временем Ваши латинские священники за нашей спиной сеют опустошение среди паствы нашей». (29)

Одни, лучшие, боролись до конца, исповедуя чистоту Православия и полную его несовместимость с коммунизмом. Другие думали компромиссами и ложью «спасать Церковь», как они говорили и продолжают говорить. Третьи просто продавали Церковь и ее интересы за чечевичную похлебку.


 

Но с приходом к власти. Горбачева и введением знаменитой его «перестройки» мы наблюдаем новый сдвиг в курсе нашей исстрадавшейся Родины. Не будем тут вдаваться в политический анализ всего того, что происходит сейчас на наших глазах. Скажем только, что благодаря ли Горбачеву, или вернее помимо него, что-то началось, лед тронулся. Во что выльется этот начавшийся процесс — мы не знаем. Отметим только, что происходит это в год тысячелетнего юбилея Святой Руси, и, несомненно, не без предстательства сонма ныне прославленных святых наших Новомучеников с венценосным Царем-Мучеником Николаем. 

Но надо знать, что не одни русские православные следят за происходящим в России. Враг не дремлет. Если, несмотря на все приложенные усилия, не было дано Иоанну-Павлу II вторгнуться лично в наш юбилей, то произошло однако одно событие, на наш взгляд чреватое последствиями. Имеем в виду встречу Горбачева с кардиналом Казароли в конце московских празднеств в июле этого года. Кардинал Казароли — статс- секретарь, то есть второе лицо Ватикана, и для многих католиков слывет сомнительной личностью. Был он душой ватиканской «остполитики» при Иоанне XXIII и Павле VI. Был он также близким другом покойного ленинградского митрополита Никодима (Ротова)... Политическая гибкость католицизма всем известна. Некоторые наивно удивились тому, что в папском послании по поводу тысячелетия не было осуждения преследований, которым подвергались и подвергаются верующие в СССР. (30) Добавим от себя: несмотря на то, что католики любят отмечать юбилеи, пятидесятилетие знаменитой энциклики «Divini Redemptoris», обличающей коммунизм, прошло в 1987 году незаметно; зато новой энцикликой было торжественно отмечено двадцатилетие (не такой уж важный срок) прогрессистской энциклики «Populorum Progressio» о «социальной доктрине Церкви». (31) 

Иными словами — почва подготавливается, и следует остерегаться малейшего слова, могущего обидеть сегодняшнее советское руководство.

Возвращение на первый план кардинала Казароли носит само по себе политическое значение. Заявив, что в Ватикане с интересом следят за перестройкой, которая «отвечает христианским началам», Казароли торжественно вручил Горбачеву тайное послание от Иоанна-Павла II. Католики вообще очень любят тайны. Но нам-то нетрудно догадаться о вероятном содержании этого тайного послания: заверение в полной лояльности католической Церкви к политике перестройки, легализация униатской Церкви и вообще переоценка удельного веса католичества в СССР.

Не была ли эта встреча как бы символическим возобновлением сношений между Москвой и Ватиканом, прерванных в 1927 году? 

Иными словами, не добившись своего с церковной иерархией, Ватикан мечтает добиться своей цели, обращаясь к советской власти, что не будет, однако, мешать ему продолжать свои экуменические сношения с Московской Патриархией. Будем следить за высказываниями и будущими поездками Папы. Известно, кроме того, что у Горбачева намечена официальная поездка в Италию. В данной обстановке ясно, что ему тогда будет предложена аудиенция в Ватикане. В таких условиях сможет ли Горбачев отказать в обратном визите тому, кто предоставил ему, перед мiровой общественностью, такой «сертификат респектабельности»?

А тем временем Ватикан простирает в направлении всех гонимых свою щедрую руку помощи, заступничества и сострадания. Увы, многие уже готовы схватить эту руку... 

Желали бы мы, чтобы все «во отечестве и в рассеянии сущие» православные имели бы в памяти, не ради мести, а ради будущности России, те исторические факты, которые мы считаем нужным напомнить. Сомнительный друг бывает, порою, хуже и опаснее открытого врага.

Да послужит всем примером заявление Блаженнейшего митрополита Антония (Храповицкого), основоположника Русской Зарубежной Церкви, выдающегося богослова, настоящего отца Церкви нашего времени. 10 июня 1922 года из Сремских Карловцев, в связи с арестом Святейшего Патриарха Тихона, постановил он: «Обратиться с особым воззванием — возвысить свой голос против чинимых над Святейшим Патриархом Всероссийским насилий — ко всем главам Православных и инославных Церквей, кроме Папы Римского, о котором имеются точные сведения о том, что он не только вступил в соглашение с христопродавцами большевиками, но старается использовать гонения на Русскую Православную Церковь и ее славу в корыстных целях воинствующего католицизма».(32)

Пусть трезвые слова эти нашего маститого незабвенного Аввы служат нам примером для нашего поведения и отношения к помощи, предлагаемой Ватиканом для будущей и сегодняшней России.

 

13/26 декабря 1988 г. Сидней (Австралия)

 

Примечания:

1. Церковный обозреватель влиятельной парижской газеты «Фигаро» Жозеф Вандрис пишет, что присутствие римского псрвосвятитсля на праздновании тысячелетия затмит собою само чествование юбилея (5 марта 1988).

 

2. Стало известно, что 18 марта с.г. два сотрудника личного папского секретариата отправились в Москву, где им было устно подтверждено, что о приглашении Папы речи быть не может, и что католическая Церковь будет представлена лишь ватиканской делегацией. Через день было обнародовано папское послание.

 

Привыкший триумфально разъезжать по всему свету, и всеми силами желавший быть приглашенным, Иоанн-Павел II, по-видимому, очень болезненно переживал то необычное для него положение просителя, унижавшее его папское достоинство. Оттого, вероятно, стали широко пускаться громкие и бравые условия, якобы поставленные им для поездки в Москву.

 

3. Пишем мы «ничего не значащая дата» ибо вошла она в обиход под давлением католических богословов и историков, которым надо было с точностью определить дату с каких пор православные стали «схизматиками»! На самом деле, уже начиная с 1009 г. православные восточные патриархи вычеркнули имя римского епископа из своих диптихов. Но надо знать, что в течение двух предыдущих веков, отношения между восточной и западной Церквами во многом уже были прерваны, тогда как до XIII века, наоборот, временами и местами, можно было отмечать некоторое общение между двумя Церквами. Таким образом, для православной стороны 1054 г. прошел, можно сказать, незамеченным. Зато латинская сторона придает этой дате определяющее значение, хотя надо знать, что в тот прекрасный июльский день 1054 г., когда папский легат кардинал Умберто после долгого путешествия прибыл в Константинополь и торжественно положил на престол софийского собора папскую буллу «отлучающую от Церкви» константинопольскую кафедру, то уже три месяца как, посылавший его Папа Лев IX скончался. Таким образом, даже с юридической точки зрения сама действительность папской буллы весьма проблематична.

 

4. Под «Русинами-Руфинами» Папа имеет естественно в виду тех галичан, перешедших под его омофор. См. Dеsprеaux (E.), «L'URSS et I'Eglise catholique», in Le Monde Slave, N11 — 12, 1927, p. 447.

 

5. Николаев К.Н., Восточный обряд, Париж, Имка- Пресс, 1950.

 

6. Воейков Н.Н., Церковь, Русь и Рим, Джорданвиль, 1983.

 

7. При общем шестимиллионном населении, новое государство насчитывало два миллиона сербов.

 

8. Текст этого письма можно найти в некоторых изданиях на русском языке с незначительными вариантами из-за различных переводов. Имеется оно также в виде приложения к двухтомному труду католического ученого священника дом Альфонс Гепэн. Guepin (dom Alphonse), Un Apotre dc l'union des Eglises аu XVII siecle — Saint Josaphat et l'Eglise Greco-Slave en Pologne et en Russic, tome 1, Paris, 1897, tome 2, 1898.

 

9. Интересно отметить, что Пий XI поручил епископу д'Эрбиньи сочинить эту энциклику об Иосафатс Кунцсвиче.

 

10. Напомним, что это «перенесение мощей» имело место во время II Ватиканского Собора, на который были приглашены наблюдатели от разных не римско-католических Церквей. От Русской Зарубежной Церкви таким наблюдателем был Синодом назначен архиепископ Антоний (Бартошевич) Женевский и Западно-Европейский, как ближайший от Рима архиерей. Узнав о намечавшемся «торжестве», Владыка Антоний выразил громкий протест и отправился в русскую церковь в Риме, где торжественно отслужил молебен всем умученным жертвам Кунцевича. Знаменитый кардинал Вильбрандс неубедительно пытался уверить, что никто в Ватикане не знал о настоящей «пастырской деятельности» Кунцевича, и что Рим ничуть не думал этим жестом оскорблять православных, а наоборот хотел якобы почтить «Восточную Церковь». Этот инцидент был запечатлен в нескольких газетных обширных статьях.

 

11. Это послание было конфиденциальным порядком отправлено украинским деятелям 14 февраля 1988 года.

 

12. Так принято в антиправославно настроенных католических кругах определять православную веру, по имени св. патриарха Фотия Великого, одного из самых блестящих в истории константинопольской Церкви патриархов. Во второй половине IX века, был одним из самых талантливых и ярких защитников православной веры против латинских поползновений и нововведений, оттого и заслужил столь глубокую неприязнь со стороны католиков.

 

13. Это послание побудило А.С. Хомякова написать, как и все свои богословские сочинения на французском языке, свою вторую полемическую брошюру «Несколько слов православного христианина о западных вероисповеданиях». Khomiakoff (А.), L'Eglise Latine et le Protestantisme аu point de I'Eglise d'Orient, Lausanne-Vevey, Benda, pp. 94—95.

 

14. Там же, стр.97.

 

15. Достоевский Ф.М., Дневник писателя, сент. 1877, 1—3.

 

16. Хомяков А.С., Несколько слов..., стр. 94 и 98.

 

17. Цитировано епископом Потсдамским Серафимом, «Католичество и большевизм», в сборнике Деяния 2-го Всезарубежного Собора Русской Православной Церкви Заграницей, Белград, 1939, стр.327.

 

18. Hajjar (J.), Le Vatican, la France et le Catholicisme oriental, Beauchesne, Paris, 1979, p. 263.

 

19. Desprcaux (E.), «La Papaute et l'URSS», in Le Monde Slave, № 10, octobre 1927, Paris, p. 395.

 

20. Loiscau (c.), «La politique de Strossmayer», in Le Monde Slave, № 3, mars 1927, Paris, p.395.

 

21. Ferrero (G.), «La double illusion», in L'lllusrution № 4423 du 10.12.1927, Paris, p. 656.

 

22. Николаев К.Н., Восточный обряд, стр. 335.

 

23. Baucr (Ch.), in Bayrischer Kurier, 8.03.1930.

 

24. Венский католический орган Schonere Zukunft 15.11.1931.

 

25. Николаев К.Н., Восточный обряд, стр.60.

 

26. См. речь Ленина на заседании Совнаркома в декабре 1922 г.

 

27. Floridi (U.,s.j.), Moscou et le Vatican, Paris, 1979, p. 34.

 

28. См. изложение этого тезиса в нашем труде, L'Eglise Russe fase а l'Occident, Paris, OEIL, 1991, pp. 210—211 et 221.

 

29. Mailleux (P.,s.j.), Entre Rome et Moscou — L'Exargue Leonide Feodoroff, Bruges, DDB, 1966, p. l19.

 

30. См. статью Анри Тонка в парижской газете Монд от 23.03.1988.

 

31. Sollicitudo rei sociali является седьмой энцикликой нынешнего Папы.

 

32. Жизнеописание блаженнейшего Антония, Митрополита Киевского и Галицкого, Нью-Йорк, 10 тт. под редакцией архиепископа Никона (Рклицкото). См. т.VI, стр. 96.


Выпуск май 2015


Категория: Иванов-Тринадцатый Герман | Добавил: museyra (25.04.2015)
Просмотров: 461 | Комментарии: 1 | Теги: Иванов-Тринадцатый Герман, СТОИТ ВСПОМНИТЬ | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: