Главная » Статьи » ЛитПремьера » Герман Сергей

С.Герман. Штрафная мразь. Часть 13

Сергей Герман(Германия)

(Член Союза писателей России)

 

                  Штрафная мразь(часть 13) 

Часть 1  Часть 2  Часть 3  Часть 4  Часть 5  Часть 6  Часть 7  Часть 8  Часть 9  Часть 10  Часть 11

Часть 12


Первым прибежал младший лейтенант Голубенко.

Зашуршала плащ-палатка и в землянку потёк холод осеннего рассвета. Голубенко не переступая порога принялся сбивать грязь с сапог. Не поднимая головы, Половков раздражённо бросил:

Май месяц тебе что ли?  Давай заходи!

Голубенко боком протиснулся в дверной проём.

Он был совсем не командирского вида, щуплый, в новенькой, ещё необмятой шинели. В роте был всего лишь третий день. Только что выпустился из училища.

Предыдущему командиру взвода кто-то во время боя выстрелил в спину.

Такое бывало нечасто, но случалось. Штрафники совсем не были агнцами божьими. Если офицер вел себя, как последняя тварь, беспричинно стреляя тех, кто ему не нравился, то шансов получить пулю от подчинённых  у него было немало. Могли и в карты проиграть. Что поделать — публика была оторви и брось!

Голубенко начал докладывать звонким детским голосом:

-Товарищ капитан,  младший лейтенант...

Чувствовалось, что он волнуется, но старается не показать волнения. На него было приятно смотреть. Руки по швам, слегка сжаты в кулаки. Воротник гимнастёрки застёгнут.

Командир роты сухо оборвал:

-Та-ак… Садись лейтенант!

Вскоре явились командиры второго и третьего взводов. Они почти ровесники, с разницей всего в пару лет и были похожи друг на друга, как сиамские близнецы. Аккуратно перетянутые ремнями, с аккуратно пристёгнутыми погонами, с планшетками на боку, они друг за другом проскользнули в блиндаж. Доложили лаконичной скороговоркой:

-Товарищ капитан, младший лейтенант Привалов по вашему приказанию прибыл.

-Товарищ капитан,  лейтенант Степанцов...

Командир роты молча выслушивал скороговорку, смотря на бушующее в печи пламя, бесстрастно кивал головой, рукой давал знак садиться.

Взводные в штрафной роте подобрались надёжные. Половков уже знал это.

Выслушав доклад Степанцова, повернулся лицом к офицерам.

-Ну что ж... Кажется все собрались. Агитаторов взводов я не приглашал. Им поставите задачу самостоятельно.

Шумело пламя в железной печке. Потрескивали прогорающие дрова. Из открытой дверцы выскочил уголёк. Упал под ноги Голубенко. В блиндаже потянуло дымком.

-Товарищи офицеры. Завтра в пять часов утра атакуем немецкие позиции. Получено боевое распоряжение из штаба армии. Надо взять немецкие позиции и удержать их до подхода основных сил.  Так что, не теряя времени готовимся к атаке.

В блиндаже притихли. Голубенко смущаясь наступил каблуком на чадящий уголёк. Степанцов вздохнул. Привалов молча расстегнул крючок шинели.

Васильев побледнел и сглотнул слюну. Торчащий кадык на его шее судорожно дернулся.

-Если артиллерия поработает, то может быть, и возьмем,– сказал он.

-Наступаем без артподготовки!- Жёстко сказал Половков.- На это и расчёт. Немцы перед рассветом сонные, атаки не ждут. Расчёт на внезапность.

-Не на внезапность, а на хапок.- Пробубнил Васильев и мрачно предрёк.

-Попомните моё слово. Положат нас завтра всех. В штабе, как всегда экономят на снарядах, рассчитывая штрафниками заткнуть очередную жопу! А нам рассказывают про внезапность! Дай Бог если повезёт и утром опустится туман.

Это уже было чересчур. Споры с подчинёнными не входили в планы командира роты. Такие разговоры не способствовали поднятию дисциплины и капитан сказал с твердостью:

Попрошу воздержаться от дискуссий! Приказ надо выполнить. Любой ценой.

-Ну вот завтра мы за ценой и не постоим! Заплатим по полной– Не унимался Васильев. – Натанцуемся и наплачемся!

Ротный хлопнул ладонью по столу. Все разом притихли, стало тихо. Половков вынул из кармана часы. Коротко, зло, пресекая любые возражения объявил:

-Так, все! Диспута не будет. На войне у каждого свой приказ, свой рубеж, свои зона и мера ответственности.

Щёлкнул крышкой часов.

-Сверим часы. Без трёх минут девять. Идите к своим взводам. Ждите дополнительных указаний.

* * *

Медленно отступала ночь. Над израненным полем рассеивался предрассветный туман.

В траншее было полно людей. Штрафники молча стояли группами, подняв воротники мешковатых шинелей и отвернувшись от холодного ветра. Люди в насунутых на пилотки касках, сидели на корточках, нянча винтовки в руках. Прижимались друг к другу, стараясь согреться. В темноте светились красные точки самокруток.

Капитан Половков в эту ночь так и не прилег. Вместе со старшиной обходил взводы, проверял наличие боекомплекта и снаряжение. Ротный узнавал знакомые лица, кому-то ободряюще кивал. Отдавал распоряжения:

-Клепиков, пулемёт возьмёшь!

Клёпа тут же метнул из рукава в рукав колоду.

-Обижаете, товарищ капитан. Он всегда со мной!

Половков матюкнулся.

-Вот дал господь бойцов, мля! Одни карты на уме. Отставить пулемёт. Винтовку возьми! Увижу, что в бою менжанулся, уничтожу как класс. Не посмотрю, что вор!

Повернулся к крепкому низкорослому сержанту с рябоватым лицом

- Шабанов, на пулемёт!

-Есть, товарищ капитан!

-Гулыга, держись рядом со своим архаровцами. Отвечаешь персонально за каждого. Спрошу с тебя!

-Без базара, командир!

-Шматко, застегните подсумок. Потеряете патроны!

Половков шёл дальше.

-Всем проверить оружие.- Солдаты расступались, и ему казалось, что вот оно фронтовое братство и совсем не важно, что он офицер, а они штрафники. Главное было в том, что они верили ему и готовы были за ним идти на смерть. Ощущение предстоящего боя, запах опасности и возможной смерти будоражили кровь и пьянили.

Взводный Васильев бережно, аккуратными затяжками добивал папиросу и говорил Голубенко:

-Ты не ссы, Саня, что кругом штрафники. Это у нас Мотовилов любит нагнать жути, мол- золотая рота, мрази, клейма ставить на них негде!

Васильев закашлялся, сплюнул на землю жёлтую тягучую слюну. 

-Да! У нас каждой твари по паре! Есть власовцы, дезертиры, сволочи! Но в основном попавшие по собственной дурости. Крали, чтобы выпить, а потом по пьянке на баб лезли. А в бою если надо будет и огоньком поддержат и своим телом от пули закроют.

Голубенко, беря пример с опытного Васильева, снял шинель.  На нём солдатская телогрейка, туго перетянутая кожаным офицерским ремнём.  Ремень, предмет  его особой гордости, генеральский. На пряжке вместо звезды герб СССР.

Васильев знает, что это подарок его родного дяди. Он командует соседней дивизией, но Голубенко под его крылышком не спрятался.

На поясе у него кроме кобуры с ТТ,  саперная лопатка, пара гранат, подсумок с патронами, запасной диск для автомата, четыре гранаты РГД, похожие на пузатые банки со сгущенкой. За пазухой пара круглых дисков к ППШ. Еще по рожковому магазину в голенище каждого сапога. За спиной автомат.

У штрафников кроме винтовок и трофейных автоматов на ремнях ножи. Они имеются даже у тех, кто недавно прибыл с пополнением. Это, что-то вроде визитной карточки штрафника, его знака отличия.

Вообще зэки, они везде зэки. Они умудрялись доставать ножи и мастерить их из каких-то железок. И рукояти делали не простые, а наборные, в три цвета – белый, черный и серый. Из чего? Кто его знает.

Голубенко было не по себе. Это его первый бой. Конечно же страшно. Страшно даже не умереть, а струсить, опозориться в бою.

Немцы, похоже, чувствовали себя в безопасности. С определённым интервалом  пускали осветительные ракеты.

К утру ракеты взлетали уже реже, а потом и вовсе перестали чиркать небо. И сразу всё потонуло  в стылой мгле. Только лишь небо сияло над этой морозной мглой, подсвеченной холодным сиянием Млечного Пути. В тёмном небе светились далёкие, холодные звёзды. Далёкий нереальный мир в котором нет никакой войны. Идиллию нарушал лишь немецкий пулемет, который периодически лупил длинными злыми очередями.

В уши лез голос Васильева.

-Но боже тебя упаси, кого беспричинно ударить. Люди попадаются всякие.  Один стерпит, а другой в спину шмальнёт. Им терять нечего, что так погибель, что так смертушка... Так, что если ты кого и наказываешь, то за дело! Понял меня?

В этот момент впереди взмыла осветительная ракета, ее трепетный неровный отсвет прошелся по лицам бойцов, которые с пугливой осторожностью сжались в окопе.

Ракета погасла, колыхавшийся в вышине сумрак сменился плотной ночной темнотой.

Лученков присел рядом с Гулыгой, уперев локти в колени и опираясь спиной на стенку окопа. Клёпа опустился напротив них на корточки.— по-арестантски. Какое-то время молчали. Потом Клёпа закурил и выдохнул вместе с дымом:

-Ну будет сегодня шухер! -Толкнул Лученкова, сунул ему в руку дымящийся окурок.

Приползли разведчики. Они ловко соскочили с бруствера, протиснулись между бойцов и пролезли в землянку командирскую землянку.


\


Там уже находилось всё командование роты, командиры взводов, офицеры-агитаторы.  Было влажно от мокрых шинелей, темно, тесно. Несколько фигур в шинелях загораживали стол, за которым сидел капитан Половков.  Заслышав шаги разведчиков, Половков поднял голову, нетерпеливо сказал:

-Докладывайте!

Офицеры расступились. Старший группы разведчиков доложил, что в немецких окопах всё тихо.

-Здесь и здесь,- показал он пальцем на карте,-  впереди траншеи, на ночь выставляют боевое охранение: по пулемету МГ-42 и человек по семь немцев.  Скрытно пробраться можно вдоль ложбинки. Она походит как раз почти к траншее. Ну, а потом в ножи. Как только ракета погаснет. Пару секунд немцы ничего не будут видеть.

* * *

Перед самым рассветом Лученков попытался заснуть сидя у стенки траншеи. Мимо постоянно шлялся народ, задевал, кашлял, звякал, гремел котелками. Заснуть было невозможно. Только он отключался, как кто-нибудь его бесцеремонно толкал.

Узкий луч  фонарика ударил ему в лицоПротёр глаза, перед ним стоял отделенный.

?.. Чо?

-Через плечо! Вот  держи.

Сержант сунул ему в руки две похожие на консервные банки гранаты с запалами.

В темноте траншеи разливали по кружкам и котелкам разбавленный спирт.

Норму не отмеряли.  Пожилой старшина просто зачерпывал из фляги черпак, спрашивал:

-На скольких лить? Двоих? Троих?

Щедро плескал в подставляемую посуду воняющий бензином спирт, вздыхал.

- Эх, сынки, сынки! Может быть в последний раз!

Штрафники жадно глотали, занюхивали рукавами шинелей. Самые предусмотрительные не закусывали,  сворачивали самокрутки.

-Закуска, градус крадёт!

К тому же как огня боялись ранения в живот.  Солдатская молва говорила, что если в желудке, что- то есть из еды, то это верная смерть.

Но спирт почему- то не брал...

У каждого ноет душа. «Господи, милость твоя безгранична. Спаси и сохрани, Господи!»

Клёпа атеист. Проглотив свою норму, снова встал в очередь.

Гулыга покосился на него.

-Не многовато ли будет, Миха?

-В самый раз. Клёпа норму знает!

Гулыга оскалился.

-Смотри мне, нормировщик. Я за тобой палить буду почище вертухая. Если при замесе вздумаешь лечь поспать, так я тебя пером разбужу. Усёк?

Протянул старшине кружку.

-Ну-ка плесни и мне...— медленно выпил и вдруг длинно, тяжело выматерился. Помолчал. Затянулся самокруткой.

Ладно, когда преступный мир дешёвым был?! Пойдём, повоюем!

Никифор Булыга в роте пользовался уважением. За своё умение драться, нежелание никому ничего прощать, за свою прошлую жизнь. Трижды судимый, битый,  дерзкий. Злой на советскую власть, на красных генералов и на немцев. 

Клёпа сделал попытку съехать со скользкой и опасной темы. Поднял вверх руки:

-Всё путём, Никифор Петрович! Как скажете, больше ни капли в рот!

В траншее уже слышался смех, оживлённые разговоры.

-Э-ээх, хорошо! Сейчас бы ещё гармонь и к девкам!

-А у нас в деревне, после пьянки завсегда драка!

-Ну драку тебе сейчас фашист устроит!

-Да мы ему, козлу,  кишки выпустим!

И вновь над солдатскими траншеями пролетели архангелы смерти.

 

* * *

Перед атакой прислали из медсанбата санинструктора Зою. Она черноглазая, бойкая и крикливая.

Одета в старую поношенную телогрейку и кокетливо надетую набок шапку. На плече парусиновая сумка.

Зойка девка была хорошая, добрая, многих не только офицеров, но и солдат  облагодетельствовала своим женским вниманием.

- Тебе лучше будет остаться здесь. Там сегодня будет каша! - Сказал Половков.

Санинструктор стояла рядом с ним выпрямившись во весь свой небольшой  рост, её сумка съехала на живот.

-Не поняла вас, товарищ капитан, - сказала она неожиданно хриплым голосом и поправила сумку. - у меня приказ и инструкция, оказывать первую помощь раненым на поле боя.

- Ну как знаешь - угрюмо сказал  Половков.

Повернулся к командиру первого взвода.- Ты присмотри за ней, Васильев. Чтобы не лезла на рожон.

Тот молча козырнул, вышел из блиндажа.


Продолжение следует...



Выпуск июнь 2016

Copyright PostKlau © 2016

Категория: Герман Сергей | Добавил: museyra (13.05.2016)
Просмотров: 282 | Теги: ЛитПремьера, Герман Сергей | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: