Главная » Статьи » ЛитПремьера » Герман Сергей

С. Герман. Фраер. Часть12

 Сергей Герман(Германия)

(Член Союза писателей России)


Часть 1  Часть 2   Часть 3  Часть 4   Часть 5  Часть 6  Часть 7  Часть 8  Часть 9  Часть 10  Часть 11

                   Фраер. Часть 12            


Находясь за колючей проволокой, что-то происходит в зачерствелых зэковских сердцах. У многих откуда-то из ниоткуда появляется чувство сострадания и особенной нежности к беззащитным животным- кошкам, хомячкам, мышкам. Может быть, потому, что в них арестант видит существа ещё более незащищённые, чем он сам, чувствует родственную душу, которую он может обогреть и приласкать.

Странно, как жестокость и черствость уживаются в них с редкой сентиментальностью.  

Казах по имени Томаз, которого все звали Камазом, откуда то притащил котёнка.

По ночам котёнок лежал на его широкой груди, громко мурлыча, а тот гладил его по головёнке чёрным от никотина указательным пальцем.

Спавший рядом Дулинский подпрыгивал среди ночи в постели.

-Мля, Камаз! Убери своего кота, пока я его не придушил! Мурчит как трактор, в натуре. Заснуть невозможно.

Камаз отвечал:

-Да пошёл ты козе в трещину! Будешь мне мозг дрочить!

Вспыхивала перебранка с воплями и матом, грозящая перерасти в рукопашную.

Просыпался дядя Слава. Садился в трусах на койке.  Минуту вслушивался в нарастающие обороты. Потом рычал:  

-Ну- ка, ша! Братва камышовая! Что за война в Крыму? Крови хотите? По мусорам и дубиналу соскучились?!

Потом Полтинник закуривал.

-Завтра дам каждому по майлу, режьте друга до опиз..ния!

Камаз и Дуля замолкали. Было слышно, как на кровати Асредина пищит крыса.

Дядя Слава натянув треники и накинув телогрейку плетётся на дальняк. Барак засыпает.

Утром крыса и кошка ели из одной миски. Звери, в отличие от людей, в неволе не  жрали друг друга.

*                                                   *                                                *

Колесо мог часами рассказывать о жуликах и ворах прошлых лет.

-Знаешь как ломали людей?

Воров он называет только так- людьми.

- Сначала разговорами прощупывали: «Ты вор? У тебя блатная вера? И готов как Христос так же на жердине болтаться?

Развелось сейчас мастей- положенцы, смотрящие, стремящиеся, пацаны. А людей мало!

Колесо задумывался.

-Раньше было так- вор, фраер. Мужик, сука. И всё. Пидоры не в счёт.

Я прощупывал Колесо.

-А у меня какая масть?

Он опустил глаза, словно пытаясь разгадать возникшую перед ним загадку.

-Ты не мужик, Лёха...   Похитрее будешь и душок в тебе, как у злыдня. Но и не блатной...

Колесо пошамкал губами. Потрогал указательным  пальцем фиксу с золотым напылением.

-Ноет сука!- Поморщился.

-Фраер ты, Лёха. Даже не фраер, а пока всего лишь фраеришка. Не простой, битый.  Но человек с тебя получится, если не  ссучишься. Главное запомни, никогда не вздумай примерять на себя воровской крест. Это не твоё!

*                                                   *                                                 *

Миша Колобок в полной мере обладал деловой хваткой и смекалкой арестанта, который пришёл в зону не на день, не на два, а решил там провести всю свою жизнь. Он слишком буквально понимал учение первого патриарха чань- буддизма, известного под именем Дамо:

Если сидишь – сиди.

Если идешь – иди.

Главное – не мельтешись попусту.

 

И Колобок не мельтешил.  Всё свободное время он посвящал каким то делам с маклерами, изготавливавшим для администрации выкидные и охотничьи ножи, мундштуки, резные шкатулки, называемым в зоне маклями. Колобок, что то покупал у них, выменивал, выкруживал, выигрывал в нарды, потом перепродавал.

По понятиям, нельзя было покупать и продавать продукты из зэковской столовой, потому что повар мясо для перепродажи не покупает в магазине, а крысит его от общего.

Но Колобок не получал посылок из дома и договорился покупать отоварку в столовой.

Деньги он передавал завхозу столовой, тоже зэку.  С блатными был заключён компромисс и считалось, что на деньги эти за забором приобретаются продукты, которые потом завозятся в зону. Трений  с блатным миром у Колобка не случалось.

Миша был из Москвы. Сел он по знаменитому делу Елисеевского гастронома.

Вернее не самому делу, но был к нему причастен. Заведующая одной из секций знаменитого гастронома была его любовницей.

Мы разминаемся чифиром. За окном серая тоскливая хмарь.  Женька сидит рядом со мной. Виталик напротив. Рядом возвышается Колобок. Он грустно вздыхает и шумно тянет в себя чёрную живительную жидкость.

Женька спрашивает:

-Колобок, как ты по мокрому то устроился? Ты случаем не маньяк? А то мы тут с тобой чифирим вместе.

Мишку передёргивает:

-Какой маньяк! Представь себе. Суббота! Я слегка под шофе! Весь сексуально активный. Покупаю Вальке три белых гвоздики. Беру мотор. Представляю, что сейчас доведу её до оргазма и перехвачу у неё четвертак. А Вальке не до секса, у неё истерика, кричит- «Меня  скоро посадят»!

Я с дури возьми и ляпни- «Тебя посадят, а ты не воруй».

Колобок переждал смех, сделал пару глотков. Передал кружку дальше.

-Та в крик! Мало того, что денег не дала, ещё и начала кричать, что я- «алкаш, импотент, тварь последняя». Я не выдержал оскорблений и врезал ей промеж глаз. Она упала. Только вышел из подъезда, тут эти демоны при погонах. И гребут меня вместе с гвоздиками.

Демонами  оказалась группа  муровцев, приехавшая арестовывать заведующую секцией.

В сознание она так и не пришла. Муровцы вызвали скорую, но она приехала и поехала обратно. Там уже была нужна труповозка.

Сначала следователь заподозрил в Мише наёмного киллера, который зачистил концы. Но советский суд разобрался и осудил его за убийство без отягчающих. Дали двенадцать лет.

*                                                   *                                                 *

Асредин рассказывал, поглаживая своего Тотошку по гладкой шкурке:

-Был у меня на воле приятель, Юрка Щербаков. Не так чтобы приятель, скорее знакомый. Я у него периодически кантовался, когда меня жена из дома выгоняла.

Так вот, любил Юрка выпить, работу прогуливал, зачастую в вытрезвителе ночевал. Жена от него ушла и жил он один в хрущобе на первом этаже.

В комнате была железная кровать, стол, табуретка и старый шкаф.

Работал он в продуктовом магазине грузчиком. Пожрать приносил с работы, а зарплату пробухивал.

Спал обычно в одежде и обуви. Вечно не бритый, грязный, вонючий. Однажды проснулся среди ночи со страшного бодуна, голова трещит. А Юрка помнит, что у него в бутылке ещё грамм сто оставалось на опохмелку, потянулся рукой, глядь, а прямо перед ним сидит здоровенная крыса.


                                                 


Перепугался он тогда, нашарил рукой, что попалось и кинул в крысу. Потом допил остатки и снова уснул.

Утром проснулся, вспомнил, что ночью было, подумал, приснилось.  Подошёл к тому месту, где ночью крысу видел, а там новенький червонец лежит.

У Юрки чуть крыша не поехала, помнил ведь, что денег даже на трамвай не было. Решил-Домовой!

Кое как этот день отработал, взял килограмм водки, колбаски с работы прихватил, хлеба, пельменей. Пришёл домой, поправил здоровье и на то место, где деньги нашёл положил бутерброд с колбасой и рюмочку поставил. Дескать,уважение Домовому оказал.

Утром проснулся, рюмка не тронута, бутерброда нет, а на том месте опять лежит десятка.

Тут уж Юрка стал размышлять. Ночью не спал, караулил. Вдруг слышит шорох. Присмотрелся и увидел крысу.

Допёр...Это крыса носит ему деньги.

Юрка стал ее кормить, разговаривал с ней. Крыса привыкла, стала совсем ручная. Каждый вечер приносила деньги. Когда по десятке, когда четвертной.

Зажил Юрка знатно. Крысе сало покупал, колбаску. Бухать бросил.

Но не долго длилось фраерское счастье. Сдохла крыса от чего- то.



Приятель решил сделать ремонт. И когда перестилал полы за шкафом нашел крысиную нору. В норе гнездо, выложенное из крупных купюр. А рядом распотрошенный банковский мешок. Потом оказалось, что в квартире раньше «медвежатник» жил, который сейф с деньгами вскрыл. Но деньги потратить не успел, спрятал до поры, пока шухер не уляжется. А потом умер, сердце отказало. 

Крыса под полом нашла бабки и когда он кинул в неё куском хлеб решила, что это бартер.

*                                                   *                                                 *

За окнами барака падал снег. Мягкими хлопьям оседал на крышах строений, решётках локалок,  неспешно ложился на закатанную в серый асфальт землю.

Насторожённую тишину барака нарушал лишь храп сидельцев, да скрип железных кроватей.

Серёге Бревнову снится бой в Пандшерском ущелье.  Селение Гульбахор. Он забежал  в афганский дворик. Дует сильный ветер. Он приоткрывает дверь какого то сарая и тут же чувствует, как в грудь упёрся ствол. Мгновенно выстрелил. По стене сползла измождённая слепая старуха, с палкой в руках.

И Душман плачет во сне- «Я не хотел! Я не хотел...»

-Мама! Мамочка!— метался на крайней кровати пятидесятилетний Гриша Коновалов, в пьяном угаре зарубивший топором свою мать.— Где ты, мама?!

Ворочаясь на верхней шконке скулил, тихо стонал во сне, Пися.

Витя Влас встал по нужде. Ночью ему снился плохой сон. Теперь он мpачно смотpел на жизнь и на своё будущее.

Белея кальсонами и почёсывая волосатый живот, прошёлся по коридору. Осуждающе посмотрел на Коновалова. Бросил взгляд в окно.   

Окна были занавешены утренними сумеpками — рваными, серыми и измятыми как туалетная бумага.

На белом снегу стояли две громадные чёрные овчарки. Тянули лобастые морды в сторону нашего барака. От их дыхания шел легкий пар. Утро обещало быть плохим. Очень плохим.

Над зоной протяжно завыла сирена. Её металлический рёв наполнил воздух, рассыпаясь на тысячи мелких звуков.

–Подъем! Подъем! - Кричал дневальный.

Отряды выгнали на белый декабрьский снег.

Вялые после сна, сразу прохваченные на холодным ветру и промозглой стуже, толпились зэки на плацу. Зябко кутались в подбитые рыбьим  мехом телогрейки. Выбивали дробную чечётку замёрзшими ногами.

Пока шла перекличка в зону вошёл ОМОН.

Над заснеженным плацем пронёсся шум. Около тысячи заключённых с застарелым страхом смотрели на щиты, каски и дубинки.

Зэки заволновались.

ОМОН вводили и раньше, в основном для тренировок, поскольку, колония считалась относительно спокойной.  Но сегодня, судя по всему отряд ввели для работы.

ДПНК майор Матвеев зябко ёжился, проклиная сибирскую зиму, начальство и зэков.

-Блять! -Тоскливо думал Матвеев.- Когда же пенсия?

За его спиной торчал старший нарядчик зоны Петруха.

В правой руке он держал деревянный чемоданчик с карточками. На них были фотокарточки заключённых, фамилии и сроки.

Майор Матвеев поддел снег носком хромового офицерского сапога. Затем вытянулся перед строем, заложив за спину руки в кожаных перчатках.

-Сейчас будет шмон. Пока не найдут то, что ищем, зона будет стоять.

Зэки насторожились. По рядам пронёсся ропот.

-Что ищете то, хоть скажите?

Всезнающий Юра Дулинский, сказал, сплюнув сквозь зубы:

-Компромат они ищут! Вроде кто то из мусоров пронёс в банках с краской водку. А блатные решили его припутать на предмет сотрудничества и момент передачи денег записали на диктофон.

Информация дошла до кума, тот доложил хозяину. Начальник колонии перепугался, что узнают журналисты  и  заказал маски-шоу.

Несколько часов зона стояла на плацу.

Огромную массу людей тесно окружили вооружённым конвоем. Грозно шевелились стволы автоматов, кашлял бензиновой гарью БТР, введенный в жилую зону. Натягивая поводки надрывно лаяли и ярились здоровенные псы.

Зэки ёжились, кутаясь в ватные телогрейки, не замечая хрипящих собак.

В бараках шёл шмон, искали предметы, запрещенные  к хранению в зоне- водку, наркотики, оружие.

Никто не вышел и не сознался, где плёнка. Фотографии и кассеты не нашли.

В каптёрке пятого отряда нашли резиновую женщину.

Пять человек из разных отрядов, и с ними Заза, отправились в БУР.

Пися остался неприкаянным. Без поддержки и крепкой Зазиной руки. Его забрал к себе Влас.

На следующий день Пися уже вновь бегал  по бараку с кастрюлями и сковородкой.



Продолжение следует.....

Выпуск  февраль 2015 

Copyright PostKlau © 2015     

Категория: Герман Сергей | Добавил: museyra (30.01.2015)
Просмотров: 1025 | Комментарии: 5 | Теги: ЛитПремьера, Герман Сергей | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Все смайлы
Код *: